Федор Израилевич Шаляпин всегда хорошо преуспевал не только в бодибилдинге, но и в записывании своего прекрасного баса на грампластинки по средам и субботам. У него это получалось недурно вне зависимости от перемен атмосферного давления.
- Буля-а бусу Зимбабва, буля-а гусу гусу, - весело выкрикивая и подзадоривая, друг друга, черные, как "квадрат" Малевича и блестящие от пота афроафриканцы виртуозно вытанцовывали "Бурмассу" на сцене Дворца Железнодорожников. Где-то в глубине у самого задника, погруженный в транс, чернокожий красавец в цветастой юбке лихо выбивал своими мощными ладонями сложный и витиеватый ритм на тамтамах. На авансцене пожилой бамбаата задавал темп на здесьздесях.
- Апчхи!
- Будь здоров.
- Спасибо. А-апчхи!
- Будь здоров.
- Ага, спасибо.. а-а-апчхи!
- Та, будь здоров! Будь-ты-неладно.
- Спаси-а-а-апчхи! А-апчхи! Чхи-и!
- Та, сказал же тебе: "будь здоров".
- Ну.
- Так, будь им!
*****
- …во-от, ну, и я, блядь, говорю: ты чего…
- Эй, паря, тут дамы. Не выражайся…
- Извините, мадамы… Ну, я и говорю: ты чего?.. А он, блядь…
- Да ты охуел, блядь, совсем…
- Извиняюсь…
- Ах, ты, пидор ебучий, получи! Блядь…
Ди-джей Feduloff нарочно не употребляет перед выступлениями ни капли спиртного. Специально, назло всем, чтоб рука была твердой и уверенной. Видите ли, чтобы "скретчи" на вертушках удавались быстрые. Дескать, у него "фенечка" такая - быть всегда трезвым. Ну и что за прикол такой, что он один единственный не прикольный вовсе, в отличие от других прикольных таких. Его даже ди-джей Bledko прикалывает постоянно по микрофону и по приколу: "Федул! Что губы надул?"
Пётр Ильич Чайковский очень любил музыку, особенно хор мальчиков. По вторникам и четвергам он преподавал в мужском музыкальном лицее. Только, вот, мальчишки его не любили. Порой так над ним издевались, что Петр Ильич уходил домой, украдкой вытирая рукавом слезы и сопли обиды. В его адрес часто сыпались нелицеприятные словечки, типа: "Пидор кошачий", или даже: "Знойное педрилло". А однажды на императорском концерте он исполнял на скрипке песню из репертуара Емельна Пугачева и даже не подозревал, что злобные мальчуганы подпилили ему три струны. Он себе играет и в ус не дует, а идиотская струна, вдруг: "Пы-ынь". Он играет на трех оставшихся, вторая струна: "Пы-ынь". Пожал плечами и дальше себе пилит произведение еще с пущей виртуозой. Тут и третья струна: "Бзды-ынь". Тогда он на четвертой струне - самой тоненькой выпиливает Пугачевские рулады и мурлычит себе под нос: "Три-и звезды-ы, три светлых образа-а-а". Тут и четвертая струна: "Бздю-ук". Пётр Ильич не выдержал, как грохнул скрипкой об колонку ионического ордера и со словами: "Та, ебись ты конем", - понуро двинулся со сцены. Вдруг слышит: "Брава, Ильич, брависсима!" - донеслось из императорской ложи. Чайковский так обрадовался, что тут же поклонился. И весь зал, как грохнул аплодисментами, аж целки у гимназисток из партера задребезжали от резонанса.
Об этом потом писали газеты, и не только об этом, а и о том, что сам император Чайковскому орден первой степени вручал за заслуги перед Отечеством.
Правда, после этого инцидента Чайковский вместо игры на скрипке стал преподавать игру на фортепьяно и клавесине, в крайнем случае, на двенадцатиструнной гитаре.
Вот такая фынтя получается, товарищ майор.
Пётр Ильич Чайковский, вовсе, не Чайковский был, а Чуковский. И не Пётр Ильич, даже, а Корней Иванович.
Вот какая фынтя получается, товарищ майор.